21 июл. 2011 г.

ФРАНСИСКО ИНФАНТЕ-АРАНА
















































































Дело не только в том, что случай и игра являются центральными для его художественного мировоззрения, но, как и многие другие художники, работающие в геометрической или конструктивистской традиции, он постоянно выбирает для себя нелегкий путь между логичностью и нелогичностью, эстетическим ритуалом и отвержением этого ритуала. Отдавая должное свойствам математического порядка, экономии материала и эффективности современной техники, Инфантэ снова и снова возращается к идее "случайности" – к этому "вдруг" волшебной сказки, которое, как писал в 1918 году критик Абрам Эфрос, является отличительной чертой примитивного или детского искусства.

С первого взгяда может показаться, что такое отождествление искусства Инфантэ с какой-то детской страной чудес несколько принижает его достоинства, но на самом деле, эта способность ошибаться, обходить и представлять в новом, неожиданном свете установившиеся визуальные нормы и условности всегда являлась и до сих пор является решающим стимулом в деле создания оригинального искусства. У Инфантэ этот элемент случайности и абсурдности особенно интригует из-за бросающихся в глаза четкой внешней организации, структурной упорядоченности и холодной просчитанности, присущих его творчеству – конструкциям, фотографиям и утилитарным проектам. Он действует, как инженер в аэродинамике, который, хотя и учитывает все возможные варианты и случайности, всегда основывает свои проекты на строгом наборе математических коэффициентов.

Наверное такая аналогия понравилась бы самому Инфантэ – художнику, который всегда с оптимизмом и энтузиазмом высказывается о возможностях науки и техники – от видео-камер до межгалактических путешествий. А вызвано это поклонение глубокой верой, общей и для инженера, и для художника, в то, что сущность жизни – это процесс, а не результат, множественность, а не единичность. Кстати, именно поэтому так важно относиться к фотографиям Инфантэ не как к статичным "произведениям искусства", а именно как к документам, фиксирующим его артефакты, которые сами, в свою очередь, всего лишь моменты континиума. Ведь Инфантэ начал свою творческую деятельность с группой "Движение" в Москве в 1962 году именно как художник-кинетист.

Если все вокруг нас – процесс, движение и серийность, то как может художник "остановить мир и удалиться"? В 1970-х и 80-х Инфантэ пытался решить эту проблему в своей концепции артефакта -"геометрического объекта, вынесенного в природную среду".

Действуя по этому методу, художник устанавливает разного размера зеркала под разными углами в природном ландшафте (это может быть земля, песок, снег, вода, листва и т.д.) таким образом, чтобы добиться оптической двусмысленности. Воздушность этих зеркал, их отражательная способность производят впечатление, что эти объекты в действительности являются органической частью окружающей среды, то есть, что они сами творения природы, а не человека, тогда как искаженные образы, которые они порождают говорят об обратном – что они чужие в этой среде. В результате Инфантэ удается установить серию взаимодействий между природой, художником и зрителем, обращаясь тем самым к важнейшей дихотомии "естественного" и "искусственного"; затем он фиксирует отдельные моменты, или "единицы" этого зрительного опыта в фотографиях, которые впоследствии часто перемешивает, создавая новые циклы (такие как фотоальбом "Присутствие"). И опять Инфантэ решает эту проблему парадоксом, определяя художнику роль посредника между "естественным" и "не-естественным".

Это нашло свое наиболее яркое выражение в снежных перформансах, которые он вместе со своей женой Нонной Горюновой проводил в 70х годах, и в которых странные театрализованные существа исполняли иератические танцы в снегу; в сочетании городского и сельского, таком как марш череды целлофановых пакетов по земле в воду (1977); и в игре с деревьями и фольгой (80-е), когда Инфантэ прикреплял кусочки фольги с разными интервалами на стволы и ветки деревьев, в то же время сохраняя впечатление, что фольга остается фронтальной и находится в равновесии.

Изощренный дискурс этих артефактов заставляет нас ставить под вопрос сами понятия "здесь" и "там", "близко" и "далеко", "симметрии" и "асимметрии".

Эти общие знаменатели – процесс, игра, художник как посредник – роднят искусство Инфантэ с традициями русского авангарда, в частности с работами Малевича, Габо, Александра Родченко и Владимира Татлина.




















Комментариев нет:

Отправить комментарий

NEXT. BACK HOME